Распечатать: Куда повернет флюгер языковой политики? РаспечататьОставить комментарий: Куда повернет флюгер языковой политики? Оставить комментарий

Посмотреть комментарии: Куда повернет флюгер языковой политики? Посмотреть комментарии

18 ноября 2005

ОБЩЕСТВО

Куда повернет флюгер языковой политики?

    Вопрос сегодня более чем актуальный. Особенно в свете вновь разгоревшихся дискуссий вокруг официального и государственного. Звучат призывы убрать статью из Конституции о статусе русского языка как официального на том основании, что кыргызский отодвинут на задворки и что государственный должен быть один — отвечающий чаяниям народа под именем «кыргыз», иначе в стране вообще забудут родную речь. Неосторожные, мягко говоря, высказывания партийцев «Улуу Биримдик» мы комментировать не станем. Тем более что, скорее всего, делается это с единственной целью — как–то держать свое имя на слуху. Мы просто представим читателю несколько точек зрения на языковую проблему. В любом случае это слишком многогранный вопрос. И слишком много аспектов необходимо продумать, прежде чем принимать решение.
    Два языка – две руки человека
    —Многие отождествляют государственный с официальным, что неправильно, — считает Мамед Тагаев, профессор, лингвист. — Государственный — это символ нашего государства, непременный его атрибут. Он является средством единения различных этносов, населяющих нашу страну, в народ Кыргызстана, фактор межнационального согласия. А официальный язык выполняет иные функции. Он как один из мировых языков является средством вхождения в мировое коммуникативное и информационное пространство. Согласимся с мнением А.Мадумарова, что настоящие патриоты кыргызского государства должны в первую очередь особый упор делать на развитие русского языка, ибо через русский язык мы постигаем мировую литературу, мировую технологию.
    Для Кыргызстана и кыргызстанцев официальный язык нужен как воздух. Русский язык должен рассматриваться нами как международный. Посредством этого языка Кыргызстан развивает внешние связи, получает информацию извне. В чрезвычайных случаях, например, собрания международного значения следует проводить только на русском. Но чтобы укрепить позиции кыргызского языка, поднять его авторитет, подчеркнуть самобытность народа и суверенитет государства, мы должны вести наши деловые отношения, собрания, заседания независимо от уровня общения на государственном языке. Это аксиома. Для этого следует расширять коммуникативное пространство кыргызского языка, разнообразить его функциональные стили. Каждый чиновник не только должен овладеть устной разговорной, но письменной его формой. Но он как человек образованный не может замыкаться только его пределами.
    Эти два языка в одинаковой степени чрезвычайно необходимы кыргызскому народу и кыргызстанцам. Перефразируя слова Ч.Айтматова, можно сказать, что кыргызский и русский языки должны стать двумя руками кыргызстанцев. Всем известно, каково человеку, лишенному одной из них.
    Если одному будем петь дифирамбы, а к другому относиться свысока, то причиним вред и тому и другому. Это приведет к раздору между кыргызами и русскоязычным населением, а традиционное межнациональное согласие даст трещину. Следовательно, нужно, чтобы каждый гражданин страны четко понял одну простую истину: дружба народов укрепляется только через дружбу языков. Именно поэтому кыргызский народ глубоко уважает министра А.Костюка, акима Г.Давиденко, ученого Г.Алексееву, рьяного защитника кыргызского языка Ю.Бобкова, учительницу кыргызского языка из Оша А.Ворону. Это и есть взаимное уважение, или, как говорят кыргызы, “Сыйга сый, сыр аякка бал”— уважение за уважение, в чашку — мед.
    А как у них?
    Японцы однажды пытались всю научную, техническую и другую информацию перевести с других языков на родной язык. Но — безрезультатно. Даже их экономических ресурсов и интеллектуальной мощи оказалось недостаточно для того, чтобы воплотить в жизнь требования популистов–псевдопатриотов. Потерпев неудачу, они нашли прагматичное решение: лучше и дешевле обучить своих детей английскому и другим языкам, чтобы они сами могли находить и пользоваться той информацией, которая им нужна.
    Индии тоже хватило политической мудрости “забыть”, что английский язык — это язык колонизаторов. И он стал вторым государственным. Потому что это — возможность получить хорошее образование, познать новые технологии и содействовать переходу от преодоления бедности к развитию страны. Сегодня большинство самых высокооплачиваемых программистов в мировых IT–корпорациях — индийцы, а Интернет–кафе в индийских деревнях поразили воображение даже президента США Джорджа Буша. Индийские крестьяне лихо справлялись со Всемирной паутиной, чтобы... узнать цены на свежее молоко в соседних индийских штатах. Вот бы такие возможности нашим крестьянам, которые не знают, что сажать в следующем году и кому потом продавать собранный с трудом урожай…
    Малайзия — это еще один интересный случай. Язык Бахаса Малайю был выбран официальным языком страны после независимости. Было решено использовать его как язык административного права и правительства, а также назначить его языком преподавания в системе образования. Были выделены ресурсы на развитие языка, и он получил полную поддержку. Но, к большому удивлению многих, со временем все большее число граждан поощряли своих детей изучать английский язык. Выбирали англоязычные университеты для получения образования. Наконец в 2002 году правительство изменило свою языковую политику и стало продвигать английский язык на всех уровнях обучения. Один из самых поразительных аспектов — это то, что правительство принимает решения, исходя из соображений национальной пользы, стремясь войти в мировую экономику.
    Конституция Испании, объявляя кастильское наречие официальным языком, наделяет тем же правом и все остальные наречия испанского языка — в соответствующих автономных единицах.
    В Швейцарии по Конституции официальным языком являются немецкий, французский, итальянский, а государственным — немецкий, французский, итальянский и ретороманский (последний, кстати, практически не используется в общественной жизни страны).

    «Даже зуб без опыта не вылечить…»
    Интересное мнение на языковую проблему у доктора Роя Дауфита, директора Бишкекской международной школы, имеющего степень доктора философии в университете штата Флорида в области международного межкультурного развития. Он работал во многих странах в образовательных проектах, от начальной школы до университета, в течение более 15 лет.
    — Новые государства можно во многом сравнить с маленькими детьми, — говорит Рой Дауфит. — Они должны пройти через все стадии развития, прежде чем вступить в полноценную жизнь. Кому–то больше повезет с имеющимися ресурсами, кому–то меньше. Но эти ресурсы определяют не только то, как быстро страны станут “взрослыми”, но также и степень интеллектуальной и физической зрелости. Это и происходит с новой Кыргызской Республикой.
    Одним из самых ценных ресурсов нового государства является язык, точно так же, как и для ребенка. Педагоги понимают, что лингвистические способности детей — это их сила и их нужно поощрять, укреплять и поддерживать. То же самое относится и к лингвистическим сторонам развивающегося государства.
    Но ведь мы можем использовать опыт других государств в том, как они поступали с теми ресурсами, которые им достались после обретения независимости. Это же величайшая сокровищница знаний, весьма полезная! Так почему же мы не используем в своих интересах информацию, которая собиралась в течение долгого времени, чтобы помочь в языковом планировании?
    Конечно, все новые государства учатся у более развитых стран в вопросах национальной обороны, экономики и даже здравоохранения. Так почему бы не изучить успехи и неудачи языковой политики, кстати, значимой в экономическом развитии?
    Это особенно важно для таких стран, как Кыргызстан с ограниченными финансовыми ресурсами. Конечно, языковые решения стоят денег, но особенно важно подсчитать возврат этих инвестиций. Большинство таких вопросов нельзя рассматривать, пока не приняты решения о том, как языки будут поддерживать развитие страны. Это не те вопросы, на которые можно ответить: да, мы всегда так это делали. Эти трудные ситуации можно упростить, если страна не пытается опираться только на собственный опыт. Мы можем сравнить такой подход с человеком, у которого болит зуб и который пытается лечить его самостоятельно, без рекомендаций опытных людей. В итоге ему придется заплатить очень высокую цену.
    Каждое правительство должно строить свои планы с учетом как можно большего количества доступной информации. Нельзя недооценивать участие людей из разных лингвистических групп или людей, которые являются “продуктами” одной образовательной системы или одной идеологии. Для того, чтобы языковое планирование стало эффективным и отвечало наилучшим интересам страны, оно в конечном счете должно привлечь все заинтересованные стороны, должно быть совместным и фундаментально демократическим. Только тогда можно быть уверенным в экономическом и политическом будущем.
    Учить или не учить кыргызский (равно как и русский) — не вопрос. Это аксиома: они оба должны быть в нашей жизни, и оба — на равных правах.
    То, насколько важен русский язык для кыргызстанцев, мы показали в предыдущей нашей подборке статей (за 15.11.2005). На русском проще и удобнее выходить в информационное пространство. В этом языке уже аккумулированы знания по всем сферам: и научным, и культурным, и по рыночной экономике. И он — превосходная ступень для самосовершенствования, для получения качественного образования (например, в московских или сибирских вузах). В этом плюс и для Кыргызстана, ведь взамен он получит высококлассных специалистов. К тому же туристы, приезжающие в наши края из–за рубежа (а ведь на туризм мы делаем большую ставку), очень часто владеют именно русским.
    Что касается кыргызского, его необходимо знать каждому уже потому, что все мы живем в этой стране. И знать язык страны — это не вопрос “пригодится — не пригодится”. Иностранцы, приезжая в чужое государство, первым делом начинают осваивать язык этого государства — это не просто необходимость получать нужную информацию, а дань уважения. Отгораживаться от какого–либо языка невозможно, да это и невыгодно самому народу: впитывая заимствованную лексику, он становится богаче духовно, а язык — образнее, емче, не говоря уже о том, что значительно упрощает понимание других языков, другой культуры.
    Проблема в том, что на одном желании (или потребности) выучить кыргызский язык далеко не уедешь: нет программ, нет методик, нет адаптированных учебников. Те, что имеются, зачастую содержат ошибки, и даже преподаватели путаются, пытаясь объяснить особенности грамматики или лексики. Даже носители языка не всегда знают, как правильно говорить на кыргызском. И это понятно: за последние годы большой культурный пласт был утерян. Был утерян и имидж кыргызского языка, бережно взращиваемый интеллигенцией (ведь создавались же национальные оперы, балет, спектакли!). И, кстати, в этом очень помогали те, кто приехал в Киргизию из других республик, достаточно вспомнить Власова, Фере и других. Сегодня этого не хватает. Не снимаются в потребном объеме фильмы на кыргызском языке, мультфильмы не рисуются, из которых дети могли бы почерпнуть знание языка, не издаются качественные книги…
    Почему–то сейчас идет противопоставление двух языков, тем самым противопоставляются сами их носители. Но ведь нет ничего важнее единения народов! Толерантности и уважения друг к другу. Это самая большая ценность, когда нет косых взглядов по поводу разреза глаз, места рождения и прочего. И достичь такого положения вполне возможно.
    Чего проще — начать с букваря или “Алиппе”: “Болот жана Света — жакшы кошуналар” и “Болот и Света — хорошие соседи”. Просто — не разобщать людей, не делать так, чтоб чувствовали себя неуютно. А не упирать на то, что какой–то язык зачахнет, потому что другой в почете.
    Когда в 60–х годах в Англии поняли, что теряют уэльский язык, они разработали колоссальную и весьма грамотную рекламную кампанию по его спасению — в итоге люди стали его учить, а бесплатные обучающие программы, кажется, до сих пор висят на сайте ВВС. Вероятно, больше бы пользы было от подобной рекламы: кыргызского — в столице, русского — в глубинке? И люди, независимо от своей принадлежности к определенному этносу, стали бы ощущать себя единым народом, равноправными гражданами Кыргызстана.
    Кстати
    Президент КР Курманбек Бакиев твердо убежден в необходимости сохранения статуса русского языка как официального, выступая при этом за повышение роли русского языка. Об этом агентству “АКИpress” заявил вчера руководитель пресс-службы президента КР Досалы Эсеналиев, комментируя обращение Русского объединительного союза соотечественников (РОСС).

    Cтраницу подготовила Татьяна ОРЛОВА.
    
    Кыргызский должен быть на высоте
    Заголовки вроде “В Киргизии хотят лишить русский язык государственного статуса” настроены на разжигание межэтнической розни — есть и такая точка зрения.
    Принадлежит она Бурул Усманалиевой из движения “КелКел”. Она считает, что подобные высказывания субъективны и несправедливо атакуют инициаторов защиты кыргызского языка. “Через время кыргызский должен стать преобладающим, и за это не надо извиняться, — обращается она к соотечественникам. — Русский всегда был и остается великим языком, но такое не должно быть за счет кыргызского. Только в этой стране мы имеем возможность говорить на этом языке”.
    Говорит она и о проблемах — несовершенстве языка делопроизводства, слабом преподавании и маловразумительных экономических перспективах (пока обучение кыргызскому не приносит материальной выгоды, до тех пор оно и не будет обязательным). И приводит пример, что в Таджикистане и Узбекистане дело обстоит совсем не так: представители других национальностей знают хотя бы по… десятку слов на государственном. Усманалиева не согласна с тем, что кыргызский ассоциируется с языком диких народов, потому что “жизнь на джайлоо уже сама по себе цивилизация, со своими ритмом, укладом жизни, экономики, торговлей с оседлыми соседями, принципами правосудия и институтом управления”.
     Б.Усманалиева делает экскурс в лингвоисторию, утверждая, что любой язык становится превалирующим только насильственным путем (тот же французский в России поднялся благодаря желанию дворян… поднять свой статус!). Она говорит, что, общаясь на русском, дворяне чувствовали себя “менее цивилизованно” — точно так же и “кыргызы по отношению к русскому” (цитирую).
    “Но потом русские стали гордо говорить на своем языке, гордиться Пушкиным и укреплять свою культуру. Такая же волна истории должна повториться” в Кыргызстане с кыргызским языком. Б.Усманалиева даже высказывает версию, что лет так через 10–15 кыргызский должен стать языком межкультурного развития.
    “Нужно создать чувство “МЫ” для построения страны”, — пишет келкеловка.
    Соб.инф.

    


Адрес материала: //msn.kg/ru/news/12002/


Распечатать: Куда повернет флюгер языковой политики? РаспечататьОставить комментарий: Куда повернет флюгер языковой политики? Оставить комментарий

Посмотреть комментарии: Куда повернет флюгер языковой политики? Посмотреть комментарии

Оставить комментарий

* Ваше имя:

Ваш e-mail:

* Сообщение:

* - Обязательное поле

Наши контакты:

E-mail: city@msn.kg

USD 69.8499

EUR 77.8652

RUB   1.0683

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

MSN.KG Все права защищены • При размещении статей прямая ссылка на сайт обязательна 

Engineered by Tsymbalov • Powered by WebCore Engine 4.2 • ToT Technologies • 2007