Эрик Кадырбаев: «Нотр–Дам» подтолкнул меня написать мюзикл

Распечатать

Оставить комментарий

Посмотреть комментарии

15 октября 2004

КУЛЬТУРНЫЙ СЛОЙ

    «Как вам «Махабат жылдызы»? Неужели еще не видели? Много потеряли: там все 26 номеров — будущие хиты!» Хотя со дня премьеры в театре «Тунгуч» минуло больше месяца, событие по–прежнему будоражит публику. Шутка ли: осуществлена постановка первого кыргызского мюзикла! Его автор — композитор–аранжировщик Эрик Кадырбаев.
    —Эрик, прогнозы, предрекавшие песням из вашего мюзикла бешеную популярность, оправдались?
    — Когда песня звучит на ТВ радио, то становится популярной. А пока люди не услышат, хитами песни не сделаются. Но думаю, простые в музыкальном отношении обороты, запоминающиеся мелодии номеров мюзикла — залог того, что они станут хитами.
    В основе “Махабат жылдызы” (“Звезда любви”) — волшебная легенда “Чолпон”, знакомая по одноименному балету М.Раухвергера, в котором блистала Бибисара Бейшеналиева. Правда, авторы мюзикла перенесли действие в современность. Драматизм произведения удерживает внимание зрителей весь спектакль.
    По словам композитора, написать мюзикл он мечтал давно, но решился после того, как услышал знаменитый французский “Нотр–Дам”.
    — Как он повлиял — вдохновил, дал вам почувствовать свои силы?
    — Вы сами ответили. Да, он дал мне почувствовать силы. А в прошлом году народная артистка КР Жамал Сейдакматова, художественный руководитель театра “Тунгуч”, предложила мне написать мюзикл.
    — Что в работе над ним далось сложнее всего?
    — Начинать всегда трудно, а тем более, когда дело в новинку. Я приступал к работе без текста, был только сценарный план. Поэт не знал, что это за жанр и написал как пьесу в стихах. Мне пришлось самому искать характеристики каждого героя, подолгу просиживать, “вырисовывая” их музыкой. Требовалось, чтобы зритель, не владеющий кыргызским языком, мог без перевода понять происходящее на сцене. Уже потом, когда я задал тон, на готовую музыку были написаны слова.
    — Вы сочиняли свободно фантазируя или имели в виду данные конкретных артистов?
    — Конкретных. Одновременно проводился кастинг среди студентов музыкальных учебных заведений города. Отбирали по тембру голоса, вокальным возможностям, артистизму.
    — Пять лет вы работали в театре Арсена Умуралиева. Как этот опыт помог вам?
    — Главное в театре — образы персонажей. Я искал: отец, например, какой должен быть? Прежде чем писать музыку, я образно чувствовал: отец должен быть богатеньким, жадным. Сын — современным, человечным…
    — Довольны результатом?
    — Жалею, что мюзикл поставили не в Европе. Для совершенствования, для дальнейшей жизни спектакля потребовалось очень много. Здесь элементарно не могли поставить как нужно. Акустика в театре плохая. В мелочах они так и сидят. Ни рекламы… Ведь не все знают, где “Тунгуч” расположен. Надо рекламировать, бабки находить. А меценатов у нас нет.
    — Вам не понравилось, как воплотили ваше произведение?
    — Нет, постановочная группа сильная. Это поэт–либреттист Кыялбек Урманбетов, режиссер Нурлан Асанбеков, хореограф–балетмейстер Сергей Стрельцов, художник Юлдаш Нурматов.
    — А исполнители?
    — Хорошие. Но беда в том, что сейчас состав меняется.
    — Значит, Алтынбека Сапаралиева, Ырыскельди мы уже не увидим?
    — Конечно, как и Гульзат Суранчиеву. Если так будет продолжаться, народ вообще не пойдет, не будет перспективы, мюзикл не сможет жить…
    — Вы композитор–аранжировщик, закончили институт искусств. С первых шагов, со студенчества, сочиняли именно песни?
    — При “коммунизме”, в восьмидесятых, когда мы учились в институте, легкий жанр не считался солидным делом. В Союз композиторов авторов–песенников не принимали. Была установка: надо слушать серьезную музыку. Тогда–то, еще до нас, загубили нашу эстраду. Талантливые эстрадные композиторы в то время не могли выразить себя. Чиновничий подход их загубил. Почему, вы думаете, при СССР гремели “Ялла”, Роза Рымбаева, “Арай” в соседних Казахстане, Узбекистане? У них была государственная поддержка. У нас же эстрадные артисты, мелодисты за людей не считались, —вспоминает Эрик.
    А в нем жила тяга к запретному жанру. Еще студентами создали с Гульнур Сатылгановой группу “Агым”. Репетировали, играли заполночь, благо комнаты в одном общежитии. Песни, что тогда писал, он считает баловством. Первую серьезную сочинил в 1993, когда с Гульнур поехали на “Азия дауысы”. К слову сказать, скоро в Италии выходит диск кыргызской музыки, куда попала и та его песня–дебют “Данктаймын кутман эл–жерди”. Для Запада ее кратко назвали “Кыргыз эл”.
    Склонность к музыке у Эрика проявилась неожиданно, в детстве, когда жил в родном Токтогуле. Как–то дедушка шел получать пенсию и прихватил его, третьеклассника, с собой. На обратном пути старик решил порадовать внучка, привел его в большой универмаг: выбирай подарок! Но тот и не глянул на машинки да пистолетики, а недолго думая показал на гармошку ценой в 23 рубля 50 копеек. Что делать деду — купил с 25–рублевой пенсии. Домой старый да малый донесли один рубль: по пути дед выпил большую пиалу кумыса. Ох и досталось растратчику от бабушки! Зато внук сиял. И немедленно опробовал покупку. Сначала домашние терпеливо слушали, подхлопывали в такт. Однако новоявленный музыкант не выпускал инструмент из рук. Бедные слушатели уже не хлопали, а захлопывали двери и зажимали уши, а потом и вовсе выдворили меломана в глубь сада. Один лишь дедушка составлял ему компанию — все же соучастник авантюры! Неутомимого гармониста отдали в музыкальную школу, но о том, чтобы сын стал музыкантом, родители и слышать не хотели.
    Яркие картинки из детства — парады на 1 Мая и 7 Ноября, где играл духовой оркестр их музыкальной школы. Как гордились мальчишки!
    — Когда другие маршировали, мы, оркестранты, выходили со сверкающими инструментами, начищенными перед праздником. Девчонки с ума сходили!
    Тогда появились и первые песни как учебные сочинения в музыкальной школе.
    Мюзикл — первое его произведение в крупной музыкальной форме.
    — Пять лет назад, к 70–летию Н.Давлесова, я обработал для эстрады его музыкальную комедию “Аста секин, колукту!” (“Осторожно, невеста!”). Это требовало времени, музыкальных находок. Нелегко было на компьютере писать, тут от тебя требуются данные еще и математика, точность. Из двух тысяч искусственных, компьютерных звуков надо выбрать те, что выражают образы героев, например, простодушие девушки. (Здесь он впервые звуками обрисовал характеры, что позже пригодилось в работе над мюзиклом. — Авт.) Даже там, где в партитуре по-
    метка ad libitum и дирижер может произвольно менять темп, динамику, в компьютере ты должен почувствовать каждый вдох, выдох, просчитать нюансы, математически разложить. Говорят, автор этой известной кыргызской оперетты высказывался против “легонького жанра”…
    Но еще говорят, что Давлесову очень понравилось, как Эрик обработал его вещь.
    — Ее ставил театр “Куудулдар”, и Насыр Давлесович иногда ездил с нами, когда гастролировали по Чуйской долине.
    — Аранжировка — это серьезный труд. Сегодня многие подались в аранжировщики, хотя порой не умеют даже само слово грамотно написать — начинают с буквы “о”, — хмурится мой собеседник. — Заплати — обработают любую поделку. И крутят. Кругом музыкальный мусор. Радио — тоже не исключение...
    — Сам Эрик ни разу дешевку не сделал, — восхищается его друг и институтский однокашник Турдалы. — Его работы высшего уровня, для международных конкурсов. Они не чисто эстрадные, всегда в них присутствует фольклор.
    По приглашению ректора своей alma mater Эрик преподает на кафедре эстрадной музыки. И готовит исполнителей на международные песенные конкурсы и фестивали. Его “питомцы” — Гульнур Сатылганова, Гульнара Тойгонбаева, Асель Турдалиева, другие звезды.
    — На скольких конкурсах я побывал — В России, Белоруссии, все поднимают своих. Года четыре назад группа “Элес” поехала в Москву — у нее по контракту был русскоязычный альбом. Но россиянам теперь не надо азиатов…
    — Ну почему? Ведь Айгуль Асангожоева, с которой вы работаете, нынче получила первое место на международном конкурсе “Ялта — Севастополь”! Разве это не доказывает, что хорошие исполнители, оригинальные песни с национальной
    изюминкой всем интересны? Ведь вы тоже всегда используете в своем творчестве фольклорные мотивы?
    — Да. И в мюзикле мы сохранили все каноны, формы жанра, но он отличается национальным колоритом. Особенно оценили это иностранцы. После просмотра они говорят, что именно музыка помогла понять спектакль. Он идет в театре в конце каждой недели и его неизменно принимают криками “браво”!
    Похоже, Эрик тонко чувствует краски не только кыргызской национальной музыки. Недаром его аранжировку белорусской народной песни “Ой, летели гуси с броду” отметили в самой Белоруссии. На фестивале “Славянский базар” к кыргызскому коллеге подходил аранжировщик тамошнего оркестра под управлением Михаила Фейнберга, оркестранты: “Это вы сделали? Ничего себе!”.
    — Я колориту добавил белорусского, скрипки…
    Отметили и Гульнур. Это был их звездный час.
    — Эрик, вы работаете с известными певцами. Где “черпаете” кадры? Айгуль, кажется, попала к вам после своей победы на конкурсе “Иссык–Куль”?
    — Нет, до этого на ТВ был проект “Нота”: (К сожалению, его закрыли.) Ежегодно приглашали, отбирали новых интересных исполнителей. Сидело компетентное жюри. Я предложил организатору проекта Динаре Эсенгуловой: давайте дадим ежегодную премию неизвестному “восходящему” исполнителю и будем его поддерживать. Того, кто возьмет главный приз, подготовим на международный конкурс, год позанимаемся. И мы ввели такую номинацию — “Лучшие из лучших”. В ней победила Айгуль Асангожоева. Год я с ней поработал. Она поехала одна и завоевала в Ялте первое место.
    — Как заполучить вас в наставники?
    — Очень просто: позвонить ко мне домой. Я должен обязательно послушать. У меня нет ни одного участника, который бы не занял место на международных, республиканских конкурсах. Хотя бы дипломантами, но стали.
    Эрик так серьезен. Разве подумаешь, что он способен заставить хохотать до колик в животе? Но вот на моих глазах он превращается в известного композитора Муратбека Бегалиева, вдруг заговорив его голосом. Поверите — и с лица стал похож! Недаром даже люди с изощренным музыкальным слухом попадались на его удочку!
    — В консерватории на втором этаже была студия. Однажды в воскресенье мы там музыку писали. Прихожу. Знаю, Мурата Акимовича нет. Иду по коридору и его голосом якобы учиняю разнос. Чах! — открываю дверь в студию. Вхожу. Там ребята еле живы от страха: “Ну блин, Эрик! А мы думаем агай”. Оказалось, они там с девчонками отдыхают, пиво пьют…
    — Звонит он, например, Гульнур Сатылгановой и голосом Бегалиева разговаривает, — смеялась жена Эрика, Райхан. — Раньше Гульнур отчитывалась: я то–то и то–то. А сейчас уже различает: Эрик, перестань!
    — А это как раз Бегалиев звонит! — моя реплика вызвала бурю веселья.
    Жена Эрика Райхан Бейшеналиева, теоретик–композитор. Они познакомились в институте и поженились на втором курсе.
    — Как два композитора сосуществуют под одной крышей?
    — У нас у кыргызов говорят: две головы... — начала Райхан.
    — Два кочкора в одном котле не варятся, — подхватывает муж.
    — А оказывается, иногда варятся, — добавляет жена.
    — Как это происходит?
    — Я когда писала симфоническую поэму “Рассказ старика” (она третью премию получила на республиканском конкурсе), мне Эрик помог. Ближе к концу вносил свои какие–то идеи. А когда он над мюзиклом работал, мне тоже хотелось: “Эрик, здесь так напиши, дополни!”
    — Спасибо, все эти дни она поддерживала меня, — улыбается муж.
    — И кормила вкусно?
    — Очень. Она на кухне готовит. У меня мысля рождается, я на балкон выхожу — курю много. Тему нашел, записал — и к ней: “Посмотри, как?” “Классно! Может, здесь так сделать? Ой, у меня там горит !” И побежала… Вместе мы уже 15 лет. Иногда мне кажется, мы и выросли рядом, может быть, это потому, что понимаем друг друга с полуслова. Бывает, наперегонки говорим одно и то же — мыслим одинаково. Мне очень легко с ней общаться на самые разные темы. Она мой вдохновитель и первый критик: скажет, лажа или гениально. У нас двое детей — 14–летний Нурсултан и девятимесячная лапочка–дочка, Арууке.
    — Знаю, вы снимали квартиру, а недавно переехали. Купили свою, на гонорар от мюзикла?
    — Разве купишь на наш смешной гонорар? Да и тот я еще недополучил. Квартиру мы сняли.
    На новом месте Эрик думает о новом произведении — детском мюзикле.
    — Уже есть соавторы?
    — Нет.
    — Но музыка уже звучит?
    — Звучит…
    Зоя Исматулина.