Распечатать: Саламат САДЫКОВА: Я такая революционерка! РаспечататьОставить комментарий: Саламат САДЫКОВА: Я такая революционерка! Оставить комментарий

Посмотреть комментарии: Саламат САДЫКОВА: Я такая революционерка! Посмотреть комментарии

26 июля 2004

КУЛЬТУРНЫЙ СЛОЙ

Саламат САДЫКОВА: Я такая революционерка!

    «В список великих вокалисток записывающей эпохи, таких, как... Эдит Пиаф... можно смело добавить еще одно имя — Саламат Садыкова». «...это лучшая музыка, которую я когда–либо слышал, а слышал я многое», — написал американец Майкл Хьюманн о песнях солистки Кыргызской филармонии Саламат Садыковой. Они составили альбом «Голос Кыргызстана», вышедший в США три года назад.
    Собственно, началось все в 1995 году с большого турне по Японии с родным фольклорным ансамблем “Камбаркан”. Тогда в Токио записали их компакт–диск — лучшие оркестровые вещи “Камбаркана” и десять песен Саламат под ее собственное сопровождение на комузе. Альбом разлетелся по свету. В Соединенных Штатах его купил журналист и музыковед Марк Хамфри. И приехал в доселе ему неизвестный Бишкек.

    — Когда нас познакомили, он сказал: “Для меня вы великая актриса, великая певица. Мне понравился ваш голос. Через вас я узнал, что есть такая страна — Кыргызстан”. Но я не восприняла всерьез его намерение выпустить в США мой компакт–диск, — говорит Саламат.
    Надо сказать, что все семнадцать песен несколько дней записывали в нашей столице, в местной студии.
    — В Америке, оказывается, есть возможность очистить запись. Технически все сделали изумительно, “Голос Кыргызстана” получился на международном уровне, — восхищается певица.
    Вопрос, как принимает ее выступления много чего видавшая зарубежная публика, мою собеседницу смутил: “Я сама себя буду хвалить, что ли?”.
    — Нет, хотя бы сухо изложите факты.
    — Хорошо. Однажды на нашем концерте оказался известный в Японии писатель и художник Дайсаку Икеда, человек разносторонне талантливый. Я закончила петь. Зал аплодировал стоя. И я услышала в наушниках перевод его слов: “Такого чистого голоса я не слышал никогда. Таким голосом только обращаться к Богу”.
    Обычно воспитание комузиста начинается с детства, лет с шести. Моя героиня взяла в руки инструмент в двадцать шесть!
    — От одиночества, когда с мужем разошлись. В то время я работала в народном театре. И поставила себе цель: надо самой себе аккомпанировать. У музыкантов гордыня: предложишь ему песню, а он: “Давай лучше вот эту”. Так меня замучили аккомпаниаторы, что мечтала: стать бы независимой!
    На складе театра, где работала ее ровесница, Саламат попросила комуз, попробую, мол, освоить.
    — Брось, не получится у тебя, поздно, пальцы уже, как деревяшки, — засмеялась та.
    — Все смеялись, что я увлеклась комузом. А я дома до глубокой ночи сижу дрынь–дрынь, — улыбается непокорная. — Выбираю нотки всякие. И молюсь: хоть бы одну песню сыграть!
    Специалисты отмечают ее особенное исполнение на комузе, непохожесть на других, изумительную чистоту звука.
    — Я действительно аккуратно играю, — не хвалится, анализирует она свою работу. — Техника у меня, как играют обычно на мандолине. Такой звук.
    Она выросла в баткенской глубинке.
    — По радио слушала Мыскал Омурканову, сильнейшая певица, моя любимая, других известных исполнителей. Единственный раз слышала, как поет моя мама. Она спела как раз из репертуара Мыскал Омуркановой знаменитую песню “Алымкан”. Это классика, я ее постоянно исполняю. Мама спела куплет и сказала: “Не выйди я замуж, тоже могла бы стать артисткой, как Мыскал Омурканова”. Эти слова у меня вот здесь, — Саламат приложила руку к груди. — А когда мне было девять лет, мама умерла при тяжелых родах. Может быть, от одиночества в душе я нашла себе музыку, как близкого человека. Чувствую себя счастливой, когда пою, слушаю музыку.
    После смерти матери девочку взяли к себе дальние родичи отца, сам он умер, когда дочке не исполнилось и трех лет.
    — Один родственник заберет, через год — другой, я не всех хорошо и знала. Неродные люди, я зависима. Так и выросла. Согревала мысль: стану певицей. Но у нашего народа слишком суровые понятия: девушке пойти на сцену — это нарушение норм, запретно.
    Заканчивая восьмой класс, она жила у деда.
    — Как–то я осмелилась попросить: дедушка, я бы хотела учиться музыке. Не дадите ли денег поехать в Ош... А он мне: зачем девушке учиться, тебя надо замуж выдать!
    Она тайком пошла работать в Дом культуры заведующей автоклубом.
    — Это считаю началом своей карьеры, — уточняет. — Дедушку я обманула, сказала, что устроилась библиотекарем.
    Но однажды она пела в райцентре, и кто–то услышал.
    — Ты бесстыдница, опозорила нас всех! Вон из дома! — вспоминает она слова, с какими ее изгнала родня.
    Но в районной гостинице перебивалась всего два месяца. На юг к брату приехал после армии таласский парень присматривать жену.
    — Кандидатуры — медсестры, учительницы. И я кандидатура, — шутит певица. — Ему объяснили, хоть сиротка, но крепкая, хорошей хозяйкой будет. Он сообщил брату: “Мне понравилась девушка, что поет в Доме культуры. Не разрешите жениться на ней — вообще не женюсь!”. Смотрю: неделю за мной какой–то молодой человек ходит, чересчур красивый. Преследует прямо. А у нас такой менталитет: с мужчиной разговаривать нельзя. Как его увижу, бегом–бегом!
    Советчиков у нее не было. Но однажды директор ДК надоумил: “Саламат, парень–то ничего, может, пойдешь за него?”.
    — Я задумалась: если меня в Баткене замуж выдадут, — прощай, творчество! А в Таласе, откуда он приехал, — прогресс. Акыны, культурные люди оттуда.
    Она приняла предложение.
    — Удалось там приобщиться к культуре?
    — Как же! Муж был хороший человек. Родились две дочки. Но через 10 лет я ему говорю: все–таки я не могу жить без музыки.
    — Как?! Вы не занимались творчеством все эти годы?
    — Нет, — выдохнула, будто всхлипнула. — Полностью отошла от музыки, домашней хозяйкой стала...
    — Муж оказался непричастным к искусству?
    — Шофером был. Ненавидел искусство. “Не говори о музыке, я тебя убью”, — ответил. Но я ушла, чтобы стать артисткой. Уехала в Кировское. Такая революционерка! — засмеялась.
    Так она попала в тот самый Кировский народный театр, где, скрашивая тоску, осваивала комуз. В конце 1987 года в Киргизской государственной филармонии был создан ансамбль “Камбаркан”. По всей республике для него искали истинно народных музыкантов, певцов. Шел конкурс. Кто–то из верхов, из ЦК Компартии, увидел ее по ошскому телевидению, предложил: “Почему бы не принять ее солисткой. И голос прекрасный, и собой хороша!”.
    А героиня этих разговоров, не ведая о скорой перемене участи, только что выписалась из больницы после тяжелой болезни. Ей требовался уход, диета. Но дома ждало приглашение — стать солисткой филармонии! Как откажешься?
    В столице жила по квартирам. Старалась соблюдать строгий “пост”, предписанный докторами.
    — В столовой филармонии артисты за спиной шептались: ты смотри, как она кушает, только стаканчик сока да кашку! — улыбается Саламат. — Считали, о фигуре забочусь. А я думала о детях, которых пока некуда было забрать, о себе, о творчестве. Тяжело пришлось, в такой соковыжималке побывала! Люди искусства считают себя высокоинтеллектуальными, а друг друга ненавидят. Особенно сильно я ощутила это в 1992 году, когда получила звание заслуженной артистки КР. Со званиями было строго, их мечтали получить, до старости, до смерти ждали. Я не ждала, не просила. Многие со мной сразу перестали здороваться: смотри–ка, вчера приехала, а уже заслуженная!
    “Вчера” длилось пять лет. Еще через три года она стала народной артисткой КР. Не думаю, что ее волнуют сплетни, мнение “всех”. Ведь ее ценили избранные. В том числе Рыспай Абдыкадыров, с чьей музыкой росла и которая до сих пор ее любимейшая. Однажды он услышал, как Саламат поет его песню.
    — Он крепко меня обнял и сказал только: “Это я искал всю жизнь!”
    Так они познакомились. Потом композитор с женой никогда не упускали случая пригласить ее в свой дом в Оше.
    Она поет эстрадные песни. Только те, что нравятся, что отвечают ее высоким требованиям. Не скрывает: “Где сейчас артисту заработать? Только на свадьбах. Основной доход идет не от зарплаты, “сбоку”. На зарубежных записях тоже не разживешься, там знают: мы из бедной страны. Платят по нашей мерке. Но для нас и это деньги. И известность для Кыргызстана”.
    — Саламат, что вы привозите домой из–за рубежа?
    — В редчайших случаях покупаю диски знаменитых певцов. В Америке разыскала и купила записи моей любимой Эдит Пиаф. В Москве — Анны Герман. Японскую национальную музыку очень люблю, певцов. У них голоса необычные, немного схожи с нашими по тембру.
    Одну песню этой страны она исполняет всегда. Мечтает расширить японский репертуар. Но это сложно: у нас никто такую музыку не аранжирует. Да и разрешение спеть нужно спрашивать у автора.
    — У меня осадок остался. Мечта неполноценно сбылась, я очень поздно вышла на профессиональную дорогу. Будь я молода, остаться бы на время в Японии, спеть под японский оркестр!
    Страна восходящего солнца для нее — “сказка. Там люди необыкновенной простоты и высокой культуры. Там чистота. И гармония человека и природы”.
    — Дочери певицы — Кундуз и Махабат очень одаренные, в искусство не пошли, хотя стремились обе: “Я не разрешила. Быть женщиной уже очень сложно. Тем более в творческом мире”. Но они пишут для нее тексты, мелодии.
    — Я часто уезжала на гастроли, девочки росли одни. Все могло случиться! — Саламат содрогнулась. — Но, слава Богу, обошлось. Они меня ждали, гордились мной. Дочки очень меня понимают, здорово поддерживают.
    Подрастает еще одна родная душа — внучка Сайкал.
    — Больше вы замуж не выходили?
    — Один раз рискнула. Пять лет вместе жили с человеком интересным, умным, энергичным. К сожалению, до меня у него был брак, дети. Ему не давали покоя. Я человек такой — если счастье, то полноценное: мой! Когда кто–то плачет, его без конца дергает, это не жизнь! И мы расстались.
    Главную черту ее характера я попробовала определить сама: целеустремленность?
    Она кивнула: конечно! Иначе разве овладела бы профессионально комузом в 26 лет?
    — А темир–комуз позже освоили?
    — В детстве. У нас в селе были мастера, которые их делали. Отец купил инструмент, отдал своей сестре, сберечь для меня. Наверное, знал, что его рано не станет. Мне тогда было 2,5 года. Когда я училась в четвертом классе, тетя отдала мне темир–комуз: “Он твой, папа хотел, чтобы ты играла на нем”. Это тронуло мою душу, и я начала играть.
    Ее бабушка была кошокчу — пела плачи-кошоки.
    — Впервые я ее услышала, когда умерла моя мама. — У нас в Баткене дурной обычай: сегодня умрет человек, наутро уже похоронили. Бабушка — тай–эне приехала из Узгена, когда дочь уже погребли. И стала петь–рыдать, сочиняя на ходу. Весь аил плакал. Что поразило: в кошоке говорилось именно о моей маме. Мне было девять лет.
    Исполнитель кошока должен иметь талант поэта и композитора. Каждый раз это импровизация стихов и мелодии. Владеет этим даром и Саламат. Ее голос звучит в фильме “Чоорчу”.
    — Кинорежиссер мучительно искал, кто бы спел за кадром кошок. Пробовались театральные актрисы, ни одна не понравилась. И вдруг кого–то осенило: “Народный голос — это Саламат Садыкова!”. Попробовала. Одним дыханием пошло. И не за кадром пела, в кадре.
     Для нее почти все — на втором плане. Разве что здоровье, дети, слава Богу, есть.
    — А на первом?
    — Музыка, — легко выдохнула.
    В день, когда мы с ней разговаривали, ее ждала еще одна встреча — с американкой, она тоже, как ее соотечественники, услышала голос Саламат в США и захотела ее видеть.
    Зоя ИСМАТУЛИНА.
    Фото из альбома певицы.

    


Адрес материала: //msn.kg/ru/news/7487/


Распечатать: Саламат САДЫКОВА: Я такая революционерка! РаспечататьОставить комментарий: Саламат САДЫКОВА: Я такая революционерка! Оставить комментарий

Посмотреть комментарии: Саламат САДЫКОВА: Я такая революционерка! Посмотреть комментарии

Оставить комментарий

* Ваше имя:

Ваш e-mail:

* Сообщение:

* - Обязательное поле

Наши контакты:

E-mail: city@msn.kg

USD 68.4656

EUR 83.5486

RUB   1.1103

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

MSN.KG Все права защищены • При размещении статей прямая ссылка на сайт обязательна 

Engineered by Tsymbalov • Powered by WebCore Engine 4.2ToT Technologies • 2007